- Сообщения
- 4.319
- Реакции
- 4.831
Дело Соколова должно было ознаменовать приход эпохи новых чисток, но судьба распорядилась иначе – ход времени никто не в силах остановить.
В начале 1980-х годов Юрий Соколов, который в течение 10 лет руководил московским магазином «Елисеевский», был обвинен в коррупции и приговорен к смертной казни.
На судебном заседании присутствовали близкие Соколова, в том числе и его жена. После оглашения приговора к ней подошел следователь КГБ и сделал неожиданное признание.
Как пишет Федор Раззаков в своей книге «Бандиты времен социализма», Юрий Константинович Соколов, директор столичного гастронома № 1, более известного как «Елисеевский», был задержан 30 октября 1982 года в своем рабочем кабинете.
Соколова, что называется, взяли с поличным, а именно при получении смешной взятки в размере 300 рублей от заведующего рыбной гастрономией.
Во время ареста Юрий Соколов вел себя довольно спокойно, по всей видимости, не осознавая всю опасность своего положения. Он утверждал, что коллега никакой взятки ему не давал, а попросту вернул давний долг.
Если верить Ирине Сергиевской, автору книги «Москва романтическая», Юрий Константинович не потерял самообладания даже в следственном изоляторе Лефортово.
Он долго отказывался вообще давать какие бы то ни было показания, однако впоследствии все же разговорился. Вот только, по словам Соколова, выходило, что дело, возбужденное против него, вовсе не уголовное, а политическое.
Тем временем история директора «Елисеевского» гремела на всю страну и обрастала самыми невероятными слухами. Поговаривали даже о бочках с валютой, якобы найденных на даче Соколова, и о вкладах в иностранных банках.
Но это были всего лишь сплетни, которые не имели ничего общего с реальным положением вещей. Тем не менее, вина Юрий Соколова была все-таки доказана. В обвинительном заключении говорилось, что с 1972 года, то есть с момента назначения Соколова директором столичного гастронома, он получал регулярные взятки за то, что обеспечивал бесперебойное поступление в торговую точку товаров в самом широком ассортименте.
Полученные деньги Юрий Константинович распределял между начальниками баз и другими руководителями для того, чтобы его избранные клиенты получили нужную продукцию.
Уже под конец следствия Соколов перестал отрицать существование подобных схем и в своем последнем слове даже заявил о том, что работать без взяток в советской торговле попросту невозможно.
Как утверждает Рой Медведев, автор книги «Политические портреты», на судебном заседании Юрий Соколов вел себя вызывающе и снова упомянул о политическом мотиве своего ареста. Но на судью речь обвиняемого не произвела никакого впечатления, и Юрий Соколов был приговорен к расстрелу.
Он, правда, подал ходатайство о помиловании, но оно было отклонено. 14 декабря 1984 года бывшего директора магазина расстреляли.
Это было неоправданно суровое наказание. Такому исходу оказались рады разве что простые граждане, взбудораженные прессой, сообщавшей о несметных богатствах Соколова.
В то же время многие люди, понимающие суть процессов, пребывали в шоке от произошедшего, в том числе сами следователи, которые вели дело.
После оглашения приговора к супруге Юрия Соколова, находившейся в зале, подошел следователь КГБ и, искренне удивляясь суровости вынесенного директору магазина наказания, произнес:
«Ну 10-12 лет… Но расстрел! Это не наше решение. Это решение горкома».
И действительно, как пишет Дмитрий Кузнецов в своей книге «Борьба с коррупцией», в соответствии с действующим уголовным кодексом Соколов вполне мог отправиться в места, не столь отдаленные, максимум на 15 лет.
Именно поэтому многие историки склоняются к тому, что у дела Юрия Соколова имелся политический подтекст. Вот и Леонид Млечин на страницах своей книги «Династии, кланы и семьи в России. От Ленина до Путина» предполагает, что суд над Соколовым был так называемым показательным процессом.
Тогдашний генсек Юрий Андропов всеми силами стремился закрепить свой образ непримиримого борца с коррупцией. Правда, по иронии судьбы, к тому моменту, как Соколову был вынесен смертный приговор, Андропов был уже мертв.
