ФУШЕ И РОБЕСПЬЕР

[DailyNews]

В школьных учебниках исторические личности выглядят плакатно и скучно. В реальности все, конечно же, было намного интересней.

Например, когда-то Максимилиан Робеспьер и Жозеф Фуше были друзьями и мечтали о счастье народа, но французская революция развела их. Робеспьер стал вдохновителем массового террора «на благо нации», а Фуше — стяжателем и вором.

Но при этом их судьбы были неразрывно связаны. А дело было вот как.

Якобинцами (Робеспьер был якобинцем) назывались члены политического клуба «Общество друзей республики единой и неделимой», установившие диктатуру во Франции в 1793–1794 годах. Их девизом было «жить свободно или умереть».

Клуб образовался в июне 1789 года и получил название по месту проведения своих собраний в доминиканском монастыре Святого Якова.

Якобинцы имели громадное влияние на ход французской революции. Они заседали в Конвенте, где выступали за республику и жесткий внутренний террор. Свергнув жирондистов 2 июня 1793 года, якобинцы монополизировали власть во Франции вплоть до падения Робеспьера.

В начале марта 1794 года в Париж из Лиона возвращалась мадам Бон-Жанна Фуше — жена республиканского комиссара (прокурора) юго-востока Франции. Путешествие близилось к благополучному завершению, но у заставы в столичном предместье Вез карета заехала в кювет и перевернулась.

Мадам Фуше отделалась легким испугом, но часть ее дорожных сундуков опрокинулись и из них вывалились золотая посуда, дорогие наряды и драгоценности — все, что успел награбить муж мадам Жозеф, наводивший железной рукой революционный порядок в Лионе.

Вероятно, при других обстоятельствах это сошло бы Фуше с рук, но только не в 1794 году. Дело в том, что находившийся в то время у власти фактический диктатор Французской республики якобинец Максимилиан Робеспьер из всех государственных преступлений самым тяжелым считал воровство (его даже прозвали Неподкупным).

Казалось, судьба Жозефа Фуше была предрешена - Робеспьер отправлял на гильотину по 50 человек в день, и бывший комиссар должен был вскоре оказаться среди обреченных. Его действительно отозвали в Париж, куда он покорно вернулся 5 апреля 1794 года.

В столице между Фуше и Робеспьером состоялся трудный разговор. Тем не менее, отправлять на гильотину проворовавшегося чиновника тиран не спешил.

Возможно, причиной тому послужила память о дружбе, которая связывала Фуше и Робеспьера в молодости, когда они жили в Аррасе и были завсегдатаями литературного общества «Розати».

Максимилиан Робеспьер (1758–1794) происходил из семьи провинциального адвоката, и уже в годы учебы на юридическом факультете был очарован идеями французских просветителей.

С началом французской революции (1789) Робеспьера избрали депутатом в Генеральные штаты (парламент) от третьего сословия. Тогда же он вступил в Якобинский клуб, где вскоре прославился как талантливый оратор и решительный политик.

10 августа 1792 года восставшие парижане взяли штурмом королевский дворец, что ознаменовало конец правления Людовика XVI. Тогда же Робеспьер настоял в Конвенте на введении республиканского правления. В январе 1793-го он решительно голосовал за казнь короля.

Современные психиатры убеждены, что Робеспьер страдал паранойей, иначе невозможно объяснить его маниакальное недоверие к союзникам среди депутатов и товарищам в правительственных комитетах.

Робеспьеру везде чудились враги. А в результате якобинского переворота 31 мая — 2 июня 1793 года он стал, по сути, единоличным диктатором Франции.

Как бы то ни было, Жозеф Фуше прекрасно понимал, что его гильотинирование в условиях тотального революционного террора это лишь вопрос времени. Старый приятель не помиловал его, а просто предоставил отсрочку. Было ясно, что спасти свою жизнь он может, только устранив Робеспьера. И Фуше начал готовить заговор.

Нельзя сказать, чтобы это дело оказалось слишком трудным. Жозеф быстро собрал вокруг себя таких же воров и пройдох, которые, пользуясь полномочиями государственных комиссаров, наживали несметные состояния: Жана Тальена, Поля Барраса, Колло д’Эрбуа и Луи Фрерона.

Вместе они начали «копать» под Робеспьера в Конвенте, высшем законодательном и контрольном органе Французской республики, Комитете общественного спасения (правительстве) и Комитете общественной безопасности (министерстве внутренних дел).

У заговорщиков сразу нашлась масса союзников. Все дело было в революционных якобинских репрессиях, очищающих Францию от «тайных предателей» республики.

Неподкупный часто выступал с обличительными речами, но никогда не называл тех, кого считал преступниками: их просто забирали ночью и отправляли на гильотину. В результате все французские чиновники жили в постоянном страхе и вздрагивали от каждого стука в дверь.

Фуше воспользовался просчетом Робеспьера и начал распространять слухи о якобы существующих списках обреченных, заготовленных диктатором. В беседах с теми, кого он собирался завербовать в свои ряды, Жозеф доверительно сообщал, что их имена есть в списках приговоренных, которые как будто случайно попали ему в руки.

В итоге к июлю 1794 года почти весь Конвент был на стороне врагов Неподкупного.

Робеспьер знал о готовящемся заговоре, но не предпринял почти никаких ответных шагов. Он был уверен в своем могуществе и рассчитывал на ораторские способности, которые еще никогда не подводили его в борьбе с оппозицией.

Дать бой заговорщикам он намеревался 9 термидора (27 июля) 1794 года в стенах Конвента и приготовил большую обличительную речь.

Но ему просто не дали говорить. Когда Робеспьер попытался взойти на трибуну, в зале началось всеобщее возмущение. Послышались крики: «Долой тирана! Арестовать его! Да здравствует Республика!»

Вопрос об аресте был поставлен на голосование, и Робеспьера вывели из здания Конвента под охраной.

Правда, в тюрьме отказались принимать такого знаменитого узника. Полицейские колебались и не знали, как поступить. В конце концов, они сочли за лучшее отвести Робеспьера в ратушу — здание городского самоуправления (Коммуны), где собрались его сторонники.

Коммуна была готова выступить с оружием в руках на стороне Неподкупного, но Робеспьер пребывал в растерянности и отказался подписать обращение к парижанам с призывом начать восстание.

В результате к двум часам ночи 10 термидора (28 июля) толпа, собравшаяся вокруг ратуши и готовая защитить своего лидера, разошлась. Вскоре к ратуше подоспели войска, верные Конвенту. Не встретив никакого сопротивления, они арестовали Робеспьера.

Трудно сказать, попытался ли Робеспьер застрелиться, или в него выстрелил кто-то из полицейских, но в руки заговорщиков лидер якобинцев попал тяжело раненным, с раздробленной челюстью.

Неподкупного и нескольких его соратников объявили вне закона и без суда гильотинировали в семь часов вечера 10 термидора. Неподкупный стоял на эшафоте молча - ему мешала говорить раздробленная пулей челюсть.

Жозеф Фуше пережил своего друга юности на долгие десятилетия. Его биографию вообще можно считать рецептом политического долголетия.

Фуше (1759–1820) был сыном моряка из Нанта. Однако он не пошел по стопам отца и получил духовное образование. До революции Жозеф служил преподавателем математики и философии, а в 1789 году занялся политикой, примкнув к якобинцам.

В 1792 году его избрали в Конвент. В октябре 1793 года Жозеф вместе с Колло д’Эрбуа был послан в Лион для установления там революционного порядка. Прибыв на место, Фуше устроил в городе массовый террор, расстреливая ежедневно до двух сотен «подозрительных».

В 1799 году по протекции Барраса, товарища по заговору против Неподкупного, Жозеф был назначен министром французской полиции.

В это время уже восходила звезда Наполеона, и Фуше решил сделать ставку на молодого генерала. Так он сохранил пост министра полиции, а в 1809-м был пожалован большим поместьем.

С падением Бонапарта Фуше резко стал горячим сторонником Бурбонов, за что Людовик XVIII сохранил за ним не только богатство, но и пост министра внутренних дел.

И только постоянные нападки ультрароялистов, которые напоминали ему о революционной молодости, заставили Фуше эмигрировать в Австрию, где он долгие годы жил в покое и роскоши. А его сыновья, которые никуда не захотели уезжать, вошли в число богатейших людей Франции.

Что касается самого переворота, то большинство историков убеждены, что он спас страну от уничтожения и открыл новую страницу ее истории.

Суровость нравов и строгость добродетели, насаждавшаяся Робеспьером, сменилась бесшабашным разгулом небывалого праздника. Мрачная атмосфера террора уступила место веселому легкомыслию.

Память о терроре использовали лишь для придания веселью особой остроты. Балы устраивали в бывших тюрьмах и на кладбищах. Кому-то пришла в голову идея проведения Балов жертв, на которых веселились те, кто лишь случайно избежал гильотины, и родственники погибших.

Франция превратилась в буржуазную республику, в которой никому не интересно было защищать интересы низших слоев населения, и все пошло своим чередом.

А если бы Робеспьер оставался у власти, он мог уничтожить весь цвет французской нации.

Среди его жертв могли оказаться самые талантливые генералы республики и даже сам Наполеон Бонапарт. Тогда Франция проиграла бы революционные войны и была бы вынуждена восстановить абсолютную монархию, так и не получив Конституцию, которая до сих пор считается главным завоеванием французских революционеров.